Выступая 22 февраля на III Всероссийском собрании общества развития русского исторического просвещения «Двуглавый орёл», известным своими призывами демонтировать конституционный строй России и установить в России монархию муфтий Чувашии А. Крганов допустил ряд исторически ошибочных высказываний.

В частности он сказал, что разрешение на строительство исторической мечети в Татарской слободе в Замоскворечье давали Екатерина II и Александр I «в память воинов-мусульман, погибших за Отечество в войну 1812 года». Однако история строительства Московской исторической мечети на том месте, где она сейчас находится начинается в 1805 году, когда муфтий Гуссейнов обратился к московскому генерал-губернатору Беклемишеву с ходатайством о строительстве каменной мечети.

Губернатор поручил московскому обер-полицмейстеру Балашову собрать все сведения о москвичах-мусульманах. Согласно рапорту обер-полицмейстера на ноябрь 1805 года в Москве в Татарской слободе проживало числилось 12 домовладельцев-мусульман. В их домах проживали 102 постоянных жителя мусульманского вероисповедания и до 250-300 приезжих-мусульман, находившихся в городе главным образом по торговым делам. Балашов со своей стороны не возражал против строительства каменной мечети, но в дело вмешался митрополит Московский Платон, указавший на то, что православные в этом случае будут испытывать «соблазн» в вере и ходатайство муфтия осталось «без движения».

Есть сведения, что деревянная мечеть сгорела во время пожара Москвы в 1812 году. Эта версия представляется наиболее вероятной, так как Пятницкая часть очень сильно пострадала от огня.

Коллективные молитвы совершались в домах купцов Макая Абдулова и Абдуллы Исакова. В 1816 году, когда Москва уже активно обустраивалась после грандиозного пожара 1812 года мусульмане — Макай Абдулов, Надран Измайлов, мурза Ради Неврузов под руководством все того же Абдуллы Узбекова пользуясь тем, что император Александр I всячески поощрял при восстановлении города строительство более пожароустойчивых каменных зданий подали
прошение на имя генерал-губернатора Тормасова с целью добиться разрешения на постройку каменной мечети.

Тормасов же в 1817 году дал разрешение на строительство деревянного молельного дома без внешних признаков мусульманского молитвенного здания. Однако уже в 1826 году мусульманам удалось отстроить каменное здание молитвенного дома. Поэтому все утверждения, что землю под мечеть дала Екатерина II или Алекcандр I не соответствуют действительности. Утверждения о том, что мусульмане поголовно были за царя, также не соответствуют действительности.

Христианизация в Поволжье, начиная с 16 века, была частью государственной политики Российской империи. То, что власти при этом по своей воле меняли как социальный статус, так и изымали имущество у мусульман за отказ креститься, не вызывает сомнений. Об этом, например, ярко свидетельствует указ Петра I, изданный после того как он потерпел поражение от Османской империи в Прутском походе: «Великий Государь указал в Казанской и Азовской губерниях басурманам магометанской веры, за которыми есть поместья и вотчины и в тех их поместьях и вотчинах за ними крестьяне и дворовые и деловые люди Православной христианской веры, сказать свой Великого Государя указ, чтобы они бусурманы крестились конечно в полгода; а как воспримут святое крещение, и теми поместьями и вотчинами, и людьми, и крестьянами владеть по-прежнему. А ежели они в полгода не крестятся, и те их поместья и вотчины с людьми, и с крестьянами у них взять и отписать на него Великого Государя, и без указу никому не отдавать… ( Полное собрание законов Российской империи. Собрание первое, 1713-1719. СПб., 1830. Т. 5. С. 66-67. № 2734). А ведь до этого были и другие, более ранние указы о конфискации земель у дворян-мусульман. То есть вполне можно вести речь о неравном положении христиан и мусульман в Российской империи, закрепленном на законодательном уровне.

Этот и другие указы свидетельствуют, каким путем производилось включение татарской знати в дворянско-аристократическую элиту и соответственно – исключение из нее. Зачастую достаточно было принять или не принять православие. Ситуация изменилась лишь при Екатерине II, но и в те времена мусульмане были дворянами не первого сорта. Если развивать эту тему, то добровольность крещения мусульман была впервые зафиксирована Указом Сената 31 октября 1719 года (Полное собрание законов Российской империи,№3410, 31 октября 1719 Т.V ). Однако при этом поощрительный порядок принятия крещения никто не отменял. Сохранялись как денежные выплаты, так освобождение от определенных уголовных наказаний для новокрещенных. (Полное собрание законов Российской империи -1. Том 11,№8792. С.914-915. С.-Пб. 1830, Указ 11 сентября 1740 года. Полное собрание законов Российской империи -1. Том 11, №8236. С.-254. П.15. С.-Пб. 1830).

Кроме этого новокрещены освобождались «на всегдашнее время» от рекрутской повинности (т.е. от службы в армии). (Полное собрание законов Российской империи. Ст.409, 17 июня 1826.Т.I СПб. 1830). Справедливости ради стоит отметить, что «денежные и одежные вознаграждения» для вновь крестившихся были отменены в 1837 году, но другие льготы сохранялись. Можно и дальше дискутировать о положении мусульман в Российской империи, но непредвзятый исследователь должен констатировать: оно не отличалось постоянством и характеризовалось законодательно закрепленным неравноправием, хотя со временем эволюционировало в сторону увеличения гражданских прав мусульман.

Идеализируя последнего назначенного царем муфтия Мухаммед-Сафу Баязитова Крганов умалчивает о том, что М.-С. Баязитов вошел в историю не только как «самоотверженно служивший» монархии, но и как конформист-приспособленец, который самим своим образом жизни противопоставлял себя рядовым мусульманам. С политической точки зрения он был, скажем прямо, нечистоплотен. Его кампанией в Уфе в 1915-1917 гг. стали мударрисы медресе «Галия», из которых вышли прямые сторонники Советской власти, включая заместителя советского Мусульманского комиссариата при Наркомате по делам национальностей РСФСР Галимджана Ибрагимова (отца доктрины научного атеизма в среде татар). ( Аксиология предательства. Дамир Мухетдинов, первый заместитель председателя Духовного управления мусульман РФ, член Общественной палаты РФ)

Совершенно достоверно известно, что Мухаммад-Сафа Баязитов признал не только Временное, но и Советское правительство. С поста муфтия он был уволен 27 апреля 1917г. распоряжением главы Временного правительства и МВД князя Г. Львова согласно его прошению. После добровольной отставки, Мухаммад-Сафа Баязитов был назначен помощником военного ахуна Петроградского военного округа. В годы советского режима он дважды был имамом Соборной мечети Ленинграда: в 1918 г. и в 1930-1932 гг. после ареста имамов Якуба Халекова и Камалетдина Басырова. По свидетельству Семиуллы Ахтямова, «мулла Баязитов терроризировал жильцов тем, что всегда подчеркивал свою работу в ГПУ».

Имам-стукач ГПУ не достоин возвеличивания, тем более на собраниях современных монархистов.
3) А. Крганов причисляет к славным организациям наших предков-мусульман Всероссийскую мусульманскую политическую партию «Сырат аль-Мустаким» («Правый путь»), которая была «призвана выступить противовесом либеральным партиям мусульманского происхождения». Эта консервативная партия была фактически срисована М.-С. Баязитовым и коммерсантом Ф. Байрашевым с черносотенных организаций «Союз Михаила Архангела» и «Союз русского народа» (устав партии был просто переписан с документов названных организаций). А. Крганов «забыл» упомянуть, что против партии «Сырат аль-Мустаким» единогласно выступила вся татарская общественность того времени – отнюдь не только либералы. Вся пресса призывала «бойкотировать» эту партию и другие инициативы «мусульманских черносотенцев». Более того, партия встретила отповедь как со стороны правительства (16 мая 1914 г. на Особом совещании по делам мусульман), так и со стороны русских монархистов. Сам Баязитов еще в 1914 г. со страниц газеты «Нур», редактором которой являлся, открестился от «чести» именоваться организатором создания партии, всю ответственность возложив на Ф.Байрашева.

Что касается последнего, то в исторической литературе характеристика ему дается весьма однозначная: «был не доктором богословия и не патриотом, а использовал патриотическую риторику, чтобы не защищать Родину в годы Первой мировой войны». Вот какую справку поместил в известном «Сборнике документов из материалов Чрезвычайной следственной комиссии Временного правительства 1924—1927) П.Щеголев о Байрашеве:
«БАЙРАШЕВ, Мухам. Фатих Аттауллов., тит. сов., канд. коммерц., влад. торг. дома «Канд. ком. Ф. А. Байрашов и Ко». Крупный ресторатор. 1916, фиктивно зачислен в охр. агентуру при дворцовом коменданте, с целью избежать призыва в действ. Армию».

Таким образом Крганов вводит в заблуждение общественность и неверно расставляет акценты в истории российской исламской уммы.